facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Социальная сеть Богема
Мои закладки
/ № 132 февраль 2019 г.
» » Владимир Пряхин. И СЛЫШИТСЯ ПЕНЬЕ, ПЕНЬЕ

Владимир Пряхин. И СЛЫШИТСЯ ПЕНЬЕ, ПЕНЬЕ


(О книге: Елена Сунцова. Несбылотник. – Ailuros Publishing,  New York  2016)

 
Говорить о теме поэтической книги не совсем продуктивно, целесообразнее  порассуждать о том, чем она наполнена и какие чувства вызывает. Первое ощущение, возникающее при чтении новой книги Елены Сунцовой, это то, что речь идёт о возрождении жизни, возвращении к ней после травмирующей утраты или потрясения.

Вернись ко мне молчание
Ты вновь ликуешь ниц
Пробоина звучания
Тень облака вернись

Действительно, не есть ли это определённого рода мольба, просьба,  восходящая к заклинанию в своём повторе? Таким призывом к возвращению начинает автор самое первое стихотворение сборника. В конце же книги звучит утверждение о победоносном завершении этого позитивного процесса:

Через оболонь южных мачт
Сок подземный течёт горяч
Как бывает внутри всегда
И живица уже тверда

 
Создаётся впечатление, что речь идёт о восстановлении после определённой душевной потери. В текстах книги не даётся прямого описания случившегося, но можно догадаться, что в роли виновников выступают и человек в образе зверя, например вомбата, и холод («Я так давно уже холодом всё бываю»), и время («За время которое нас губя...»), и ветер («Не ветер что обгладывал...», «Лютый как зверь то набросится...»). Но всё же главная причина это любовь. Возвращают к жизни те же любовь, солнце, земля. Эти «гибель» и «возрождение», сменяя друг друга, становятся этапами бытия. Бытия как предметов, которыми являются травинка, гроздь, «корочка растения», «трубочка сухая», так и самого идентифицирующегося с ними лирического героя. При этом «растению» (а по сути, герою), как говорится в середине книги, возможно, придётся преодолеть и некий огонь, который «…объятьем свяжет / оставив черноту», но в итоге сожжения, в конце пути, на исходе  «забвенья» и «золы» появятся плоды, иначе пьянящие и смуглые «грозди».

В начале же книги, к которому стоит вернуться, читатель погружается в процесс, который есть «заживление» и «переживание»:
 
Я заживаю, ну, то есть, жить начинаю
Долго ли это продлится, пока не знаю
Я так давно уже холодом всё бываю,
Я замираю, словом, переживаю


Автор умело передаёт состояние героя читателю. Использование одних только глагольных рифм придаёт доверительный оттенок высказыванию, избавляет стихотворение от ненужной здесь «возвышенности» и подчёркнутой технической правильности. Эту же функцию, а не только ритмическую, несёт в себе и вставка «ну, то есть». В то же время и здесь, как и в большинстве стихотворениях книги, речь поэта приближена к повседневной. Но это не мешает автору пользоваться определенными приёмами для усиления высказывания с целью лучшей передачи чувств. Например,  прибегая к рифмовке однопадежных существительных:
 
Пережидаю. Ты солнце, ты снова в склянке,
В бабочке бархатной, в сморщившейся жестянке,
В дачной тогдашней невыполонной делянке,
На опрокинутой вымазанной стремянке

 
И ниже, в конце стихотворения:

...Горлица. Ты мой огарок, мое хотенье,
Самое точное из моих мечт моленье,
Ты это я. Небывалое оперенье.
Вот и вспорхнула. И слышится пенье, пенье.


«Пенье», свойственное пернатым, таким образом, есть одна из целей, к которой стремится возрождающийся. Что же творится внутри лица, от имени которого осуществляется поэтическое высказывание?

...Но вызрело вроде пшено...
_______

Ты тлела напрасно чтоб чувствовать жмых
И чтобы зародыш спасти...
__________

...Застонал упавшим злаком...


Взятые из разных стихотворений, эти строки свидетельствуют о тесной близости процессов, протекающих во внутреннем мире героя, с теми, которые, как видится автору стихов, составляют жизнь растений.

С жизнью, с ожиданиями, надеждами и разочарованиями связано и название книги, о которой идёт речь «Несбылотник». Слово это допускает много толкований. «Не сбылось» в жизни что-то, но одновременно слышится и слово «былое». «Беспилотник» тоже угадывается здесь, но более заметен некий «болотник», растение.  Болотник растёт и в воде – там, где не все растения могут выжить. Существование и неосуществление заключены в одном. Ещё в самом первом стихотворении молчание у Елены Сунцовой представлено как проблема отсутствия звучания. «Пробоина звучания» так говорится о нём. Это не есть осознанный выбор замолчать, а как бы технический сбой речи. Таким  же точно образом в чувствах героя не оставлено места для уныния. Напротив,  есть ликование. «Ты вновь ликуешь». Но не просто ликуешь – «ликуешь ниц». Поэзия Сунцовой парадоксальна не столько неожиданными сочетаниями слов, сколько сочетаниями взаимоисключающих чувств,  предшествующих этим словам. Таково внутреннее «устройство» автора. И не хочется отрицать даже самое странное и малопонятное, так же, как нельзя было бы отрицать появление за окном, например, красного облака или зелёного снега, если бы это произошло. Этому можно было бы удивляться, возмущаться, но в итоге осталось бы только одно – принять. Тот, кто сможет принять лирического героя таким, каким он показан автором, тот сможет читать эти стихи. И не удивляться, а радоваться парадоксам и сочетанию несочетаемого. В этом, возможно, и заключена  радость «ликование ниц». Перед божеством или человеком осуществляется это падение ниц, ликование молчания?  Вопрос остаётся открытым. Но этой радости стоит поверить, чтобы вернуться к «тьме голоса». Потому что очевидно, что это животворящая тьма. 
Поэзия Сунцовой вообще жизнелюбива и жизнетворна: 

Чтобы облако клубилось,
На само себя дробилось,
Волновалось, пело, снилось,
Дай мне голос, эта милость...


Голос у Сунцовой есть, он оригинален, не похож на другие голоса, звучащие в хоре поэтов. Ее поэтическая речь стремительна, многое подразумевается, на что-то даётся только намёк, что-то спрятано между слов, порой и сказуемое отсутствует в предложении, не говоря уже о дополнении или обстоятельстве.

Эта малость чтобы рьяно
Муку в солнце растворяла,
Рыбкой-радугой ныряла
В синеву и сталь, упряма,

Чтобы струнки, чтобы, лаком,
Ветерок в трубе заплакал,
Застонал упавшим злаком,
Округлился чтобы лайком...

 
Основным объектом поэтического внимания автора становится внутренний мир. Взгляд Сунцовой как поэта обращён вовнутрь себя, описания внешнего встречаются редко.

Ты меня кормишь тем городом, той же речью,
В окнах мигаешь навыворот то картечью,

То синевой...                                            


Подробностей о самом городе не найти, они не нужны автору, всё, что имел или имеет город в себе, стало частью внутреннего мира поэта, преломилось в нём, легло на полку сознания в виде образов и метафор, неотделимых от собственного «я». Такое срастание внешнего и внутреннего характерно и для других книг Елены Сунцовой,  но именно в этой книге оно достигает наибольшей плотности и убедительности. Надо сказать, что мелькнувшая ранее в отзыве о другой книге Елены Сунцовой мысль о наличии в её текстах «лишних слов» 1не может быть подтверждена материалом книги рассматриваемой, потому что «лишних» слов в ней практически нет, все слова работают, пусть порой и весьма специфическим образом. Можно отметить, что мастерство автора растёт от книги к книге, и рассматриваемый сборник не является исключением, всё лучшее, присущее творчеству поэта в  данный момент времени, нашло на её страницах яркое воплощение.
 
Итак, внешний и внутренний мир в стихах книги практически едины. Однако слова, которые использует Сунцова для обозначения предметов внутреннего мира и происходящего в нем, заимствованы из мира внешнего. Значения их при этом претерпевают определённые трансформации.  Вот один из примеров:
 
Всё было и влажный песок и даль
Оглохнув переживу
Ни слова не вымолвив никогда
Покоя не смяв траву


Упоминаемая здесь трава, «трава покоя», очевидно, не та, которую можно найти на лугу. То же можно сказать и о «влажном песке». В этом смысле Сунцова – поэт, рисующий картины почти исключительно внутренней реальности, более того, ей присущи иносказательность и вариативность прочтения в том виде, в каком они присущи большим лирикам.
 
В тёплых округлых краях
Амфоры зреет восток
В неба пробоину ляг
И не заметишь росток

 
Почему-то при внимательном прочтении хочется видеть «вызревающую зарю», красивое слово «амфора», завершающее часть высказывания, перенесено (чего требует и размер стиха) в начало следующей строки. Но тогда при беглом чтении читатель может представить себе некие тёплые края, местность, в которой  не совсем понятным образом зреет «восток» таинственной, объемлющей все амфоры, что, однако, не так уже удивительно для имеющего в себе пробоину (или горловину амфоры?) неба. Такие рассуждения могут оказаться весьма фантастическими и лежащими далеко от того, что хотел сказать автор, но такова ткань стиха. И в этом тоже заключено её богатство.

Что же касается лирического героя, образ которого проступает за тканью стихотворений Елены Сунцовой, то это человек тонких и добрых чувств. Они спрятаны за речью, эти чувства, их надо суметь увидеть.  Для большинства чувств не придумано слов, и, как было сказано, автор пользуется словами, обозначающими в жизни другое, наделяя их новым смыслом. Появляются всевозможные их сочетания, однако автор не злоупотребляет развёрнутыми и сложными для восприятия метафорами, соблюдая баланс между плотностью и возможностью правильной интерпретации каждой строки. Её иносказательность, как было уже замечено, при воплощении не чурается повседневной речи. Однако мир символизма тоже соприкасается с миром, который спрятан в текстах книги. Брюсовские  «Фиолетовые руки / На эмалевой стене» вполне могли бы «чертить звуки» внутри многих её стихотворений. И такая поэтика оказывается близка поэтике Елены Сунцовой, – собственно, в этом она тоже раскрывается как поэт. Раскрывается, используя  устаревший термин, как «сочинитель», в лучшем значении этого слова. Как человек, выражаясь словами А. Блока, «... называющий всё по имени». Называемые здесь по имени предметы ― явления внутреннего (душевного) мира.  Наиболее цельным и оставляющим впечатление по прочтении автору данных строк представляется стихотворение на стр. 10 сборника:

В тёплых округлых краях
Амфоры зреет восток
В неба пробоину ляг
И не заметишь росток

Утра где наш поцелуй
Держит себя про запас
И я не помнила струй
Свет бы в которых не гас

Не нарастала бы тьма
Снег бы короткий не лёг
Не окружала сурьма
Нежности тот фитилёк

И возражая в ответ
Овладевая собой
Я бы вернула билет
Как возвращает прибой

Стеклышки камешки рай
Ракушки ад черепки
Хочешь погибнуть спасай
Хочешь спасенья теки


Чтение стихов Елены Сунцовой требует некоторой расслабленности, состояния полусна. «Я в сапожок прохудившийся сна обута..» – эту довольно точную самооценку автора можно найти  в одном из стихотворений. Бесполезно включать  здесь логическое мышление, это будет только мешать. Лучше ослабить логику в сладкой дрёме, когда ничто не препятствует восприятию подсознанием ассоциаций, которыми так богата поэтика автора,  наблюдению за их причудливыми, но изящными переплетениями, разнообразными внутренними связями. Состояние, в котором читателю очевидно, что снег «короткий», что можно запросто лечь в «пробоину неба», дает возможность получить удовлетворение от чтения таких стихов, которое сродни совместному подводному плаванию или затяжному прыжку с парашютом. Автору заметки, натренированному в достижении таких состояний многолетним чтением поэзии, доставило немалое удовольствие путешествие с лирическим героем книги по местам, лежащим в некотором отдалении от грубоватой и упрощенной поверхности бытия. Хочется пожелать и другим читателям этой несомненно удачной и весьма интересной книги успешного и увлекательного погружения.
 
Так зреет вино так отводит взгляд
Пикируя альбатрос
И лузы пустые горят горят
Как этот сгорел вопрос

 



____________________________

1 Бахыт Кенжеев. Стихи Елены Сунцовой. О книге: Сунцова Е. Коренные леса. / Предисловие И. Машинской. – New York: Ailuros Publishing, 2012. // Homo Legens, 2013, № 1.

См. также: Наталия Черных. На рубеже цвета и света. О книге: Елена Сунцова. Точка шёпота. – New York, Ailuros Publishing, 2014. // Лиterraтура, № 49, 2015. См.: Елена Сунцова в «Лиterraтуре»: Над океаном // Лиterraтура, № 45, 2015. – Прим. ред.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
946
Опубликовано 21 мар 2017

ВХОД НА САЙТ