facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 148 ноябрь 2019 г.
» » Чак Паланик. 36 эссе. Часть 19

Чак Паланик. 36 эссе. Часть 19

Часть 1 . Часть 2 . Часть 3 . Часть 4 . Часть 5 . Часть 6 . Часть 7 . Часть 8 . Часть 9 . Часть 10 . Часть 11 . Часть 12 . Часть 13 . Часть 14 . Часть 15 . Часть 16 . Часть 17 . Часть 18 . Часть 19 . Часть 20 . Часть 21 . Часть 22 . Часть 23 ...


(перевод Cергея Торонто)

В 2004 – 2008 годах Чак Паланик на официальном сайте своих фанатов ежемесячно публиковал эссе о литературном мастерстве, основываясь на методах, выработанных личным опытом. Все эссе находятся в свободном доступе, но на русский язык никогда не переводились.
_______________________



ПРЕДМЕТЫ

Один мой друг – итальянец Пауло, бывший моим переводчиком во время трех предыдущих визитов – прошлым летом рассказал мне одну историю.

Много лет назад, когда он впервые начал работать переводчиком, Пауло переводил для принцессы Монако Грейс Келли: отправившись спать в один из вечеров, она обнаружила, скользнув меж простыней, спрятанный там сюрприз.

Индейский томагавк. Или, как это произносит Пауло, «Томми-хафк».

Небольшой грубый топорик с лезвием из колотого кремня, привязанного к деревянной палке ремешками из высушенной кожи. Укрытый в складках постели принцессы Грейс так, чтобы его обнаружили. И такое происходило не в первый раз – большую часть своей жизни Грейс Келли, засыпая на кроватях в роскошных отелях, дворцах и отдаленных курортах, находила там тот же самым грязный маленький топорик.

Как она рассказала Пауло, этот томагавк был основой фильма в вестерне, где она снималась с Дэвидом Нивеном. Они снимали фильм во время её помолвки с принцем, но Нивен тем не менее ухаживал за ней, надеясь предотвратить брак. Несмотря на его отчаянные попытки, Келли стала принцессой. Их ковбойский фильм так никогда и не был выпущен на экраны. А в свою первую брачную ночь новоявленная принцесса Грэйс, откинув одеяло, обнаружила этот ключевой предмет из своего последнего фильма, контрабандой проникший на её брачное ложе. Нивен подкупил людей, подергал за ниточки и сделал так, чтобы томагавк спрятали там, где она его и нашла. В ответ принцесса подкупила людей, подёргала за ниточки и сделала так, чтобы томагавк тайно пронесли и спрятали в постели Нивена годом позже.

И до конца их жизни этот томагавк появлялся ежегодно. В номерах отелей. В курортных кроватях. В замках и дворцах по всему миру, заставая в врасплох Келли, затем Нивена, а потом опять Келли. Долговременное подшучивание: сначала как напоминание об их любовной истории, затем ставшее жестом дружбы, а потом превратившееся в ностальгический сувенир их утраченной молодости и гламурной карьеры. Символ, который никогда не менялся в отличие от их стареющей самости. Оружие, появившееся, чтобы показать любовь. Первобытный топор, который вызывает внезапный наплыв нежности и воспоминаний.

Вот как хороший объект должен делать свою работу в литературе. В книге «Девочка-клоун» [1] таким объектом является резиновая курица, появляющаяся как шутка, превращающаяся затем в потерянную любовь и заканчивающая свою трансформацию абортированным ребёнком. В фильме «Кабаре» – это золотой портсигар, вначале становящийся подкупом, приметой власти и влияния, потом знаком молчаливого согласия, в конце – символом предательства. Или меховая шубка как символ успеха – а затем символ полного провала.

В фильме «Девятая сессия» такой предмет – это букет роз, клад монет, асбест.

Ваше домашнее задание – смотрите фильмы и ищите ключевые предметы или объекты, появляющиеся в течение всей истории, но меняющие своё значение. После того как вы найдёте такой объект, подумайте о том, как он используется, почему и в чем его символический капитал.

Является ли этот объект «ружьём», которое «выстрелит» в конце истории? Или предмет форсирует сюжет, ведя его к переломному моменту? Подумайте об отопительном котле в «Сиянии».

Используется ли объект в качестве отсутствующего персонажа? Подумайте о томиках поэзии в фильме «Внезапно, прошлым летом». Или о зелёных вельветовых шторах в «Унесенных ветром». Или о филигранном ожерелье, надетом самоубийцей в «Ребенке Розмари» и позже отданном главной героине.

Представляет ли предмет цели или мечты персонажа? Подумайте о санках  («Роузбаде»)  в фильме «Гражданин Кейн».

Или, может быть, предмет олицетворяет власть? Подобно кольцу во «Властелине Колец». Или, может быть, это Святой Грааль?

Как только вы научитесь выявлять ключевые предметы в истории, обратите внимание, как лучшие из них трансформируются и служат в различных точках сюжета. Подобно ограниченному числу персонажей, ограниченное число ключевых предметов позволяет вам быстрее создать напряжение. Как только ваш предмет представлен, вам не нужно больше терять темп, описывая новые объекты. Энергия и фокус многократно рассеиваются при вводе в историю новых персонажей и предметов. Поэтому обратите внимание, как в лучших историях – подобных пьесам –  существует лишь ограниченное количество предметов, обладающих несколькими различными ключевыми функциями.

А сейчас я расскажу Вам историю о предметах на кинофестивале Sundance в этом году.
Где бы вы ни оказались в Парк-Сити –  на вечеринке, интервью или просмотре – кто-то обязательно всучивает бумажные пакеты тебе в руки. Необычные сумки, полные халявы, скрытой в ворсистой оберточной бумаге. Дорогие очки, шёлковые шарфы, подводка для глаз, помада, компакт-диски, ботинки. Чтобы достичь медиа-цели, люди стартуют от начала Мэйн-стрит, останавливаясь сначала в одном месте со СМИ, потом в следующем, идя от двери к двери, фотографируясь и давая интервью для журналов, телевидения, интернет-изданий. И получая подарочные мешки с халявой.

Никто не смог бы унести это непосильное бремя дорогих одеколонов, лака для ногтей и наручных часов. И на каждой следующей остановке каждый потрошил пакет с предыдущего места, забирая лишь самые ценные побрякушки, складывая их в один-единственный пакет и бросая всё оставшееся.
Всё это выглядело так, как будто взрослые люди, звёзды кино, идут и колядуют на святках. Все эти гламурные ряженые, бредущие от двери к двери с набитыми ручными пакетами. У каждого нового порога гримеры обновляют макияж всем знаменитостям. Стилисты завивают или выпрямляют их волосы. Журналисты отдают дань новыми пакетами дорогих безделушек.

Везде кинозвезды –  склонившие друг к другу головы, хихикающие над тем, что они выбрали. Слышны восклицания «Кто мог дать ТАКОЕ?». Кто-то обменивает две кашемировые футболки на сумочку Fendi. Три ремня от Gucci на бумажник Coach.

После этого парада ряженых знаменитостей обнаруживаются остатки. Объедки, куча дизайнерских коробок с конфетами, органические крема для тела. Можно найти фирменные туфли, которые пришлись не по размеру. Ненужные зажигалки. Дорогие ликёры.

Выброшенные прочь, словно карамельные яблоки или кукурузные хлопья, которые детишки – маленькие пираты, ангелы или ведьмы – разбрасывают меж домами в ночь на Хэллоуин.

Это единственное место, где вы можете увидеть кучу абсолютно новых шампуней, гелей, муссов, лаков для волос, выброшенных в снег. Вы почувствуете укол жалости к отвергнутой груде бижутерии. К ароматическим свечкам, которые никому не нужны.

Всё то, что начинается как захватывающий сюрприз – Бесплатные вещи! – быстро становится мертвым грузом, который вам нужно тащить на себе. Вещи выбраковывают.  Бросают. Может быть, журналист или гримёр заберут их домой. Если пойдёт снег, возможно, вон те кожаные перчатки или маска для лица, уменьшающая поры, или кружевной лифчик будут найдены только во время весенней оттепели. Ещё одна жертва зимы.

Даже мировые звёзды не могут на своём горбе унести столько вещей к себе в отель.

Это всё ключевые предметы кинофестиваля Sundance.

____________________________
[1] Книга американской писательницы Моники Дрейк (1967)


 

НЕОБХОДИМОЕ ЧТЕНИЕ: АБСУРД

Прежде чем мы продолжим, Вам нужно прочитать эссе, написанное Шерли Джексон. А также эссе Э.Б. Уайта. Их нетрудно найти, и, возможно, вам захочется иметь у себя экземпляр обоих, чтобы читать и перечитывать их до конца своей жизни. Обе истории короткие, не более пяти страниц, скорее даже три или четыре, в зависимости от шрифта. И обе эти истории являются сногсшибательным примером быстрого темпа вхождения в поток повествования и такого же быстрого выхода из него.

Название эссе Джексон – «Моя жизнь с Р. Х. Мейси».

История Э.Б. Уайта – «Сумерки в жестокой пижаме».

Впрочем, давайте разберёмся, почему же эти истории так хороши. Это их мгновенная авторитетность, специфические детали плюс темп и краткость.

В первом рассказе обратите внимание, как вся история построена из характерных моментов и задач. Авторитетность Джексон создается благодаря постоянному вводу новых деталей и отсутствия объяснений, в то время как юмор основывается на слишком серьёзном отношении к повседневным задачам и чрезмерной беспечности к задачам важным. Например, поклонение и обожание табельных часов и при этом присваивание денег, полученных от покупателя. Бездумный сленг, аббревиатуры и числа – всё это заставляет читателя принимать каждое действие, оставляя его с того вида выученной беспомощностью, которую в нём развивает рассказчик.

Обратите внимание, что эссе начинается с «И», подразумевая, что уже что-то произошло до этого. «И» также намекает на все эти бесконечные высохшие листы Ветхого Завета – кто породил кого –  но при этом всё важное, уничижено в Библии поверхностным указанием поколений за поколениями, царями, следующим за другими царями, и так до тех пор, пока всё это не начинает звучать, как не более чем ля-ля-ля-ля. Кстати, Стейнбек также знал трюк с использованием «И» для получения эффекта Ветхого Завета. Посмотрите, как Джексон использует библейский тон ради юмора, а Стейнбек использует этот тон  –  особенно в «Гроздьях Гнева» – для того, чтобы звучать серьёзно и проникновенно. Скажем так, никогда не стоит колебаться использовать «И» в начале предложения для создания быстрой взаимосвязи в происходящем.

Что ещё… обратите внимание, как Джексон делает всех своих второстепенных персонажей не совсем реальными. Их всех зовут Миссис Купер. Они все носят деловые костюмы. Или им просто присвоен номер работника, или это «покупатель». Никто, кроме рассказчика, не выглядит реальным, и поэтому читатель вынужден принять ту версию реальности, которую создаёт рассказывающий. И для Джексон нет нужды замедлять темп истории, чтобы описывать новые действующие лица: это всегда обобщенная Миссис Купер или покупатель, вошедший, чтобы задать вопрос или оформить заказ.

Подумайте о том, что только ваши самые, самые важные персонажи должны иметь имена. Незначительным можно дать клички, отталкиваясь от их роли или физических данных. Мы редко запоминаем имена, вместо этого описывая людей, как «тот мужик, который работает в химчистке, но не тот калека, а тот, что с обесцвеченными волосами». Или: «Те соседи, которые паркуются слишком близко к стене». Обычно последнее, о чём мы вспоминаем, говоря о ком-то – это их имена.

Сопоставьте всё это с историей Джексон «Лотерея», где у каждого есть имя, где просто изобилие имён и история происходит в определённый день.

Во второй истории «Сумерки в жестокой пижаме» Э.Б. Уайта рассказчик также подавляет читателя специфическими картинками и деталями, собранными очень плотно и поданными с большой скоростью для того, чтобы они имели смысл. Так же, как и Джексон, Уайт бросается в абсурдность, но держит читателя вовлечённым, используя конкретные, легко воображаемые элементы. Одежда, архитектура и имена комбинируются в пародию глянцевого журнала. Бюрократия – это путь Джексон к абсурду. Глянцевые журналы мод –  путь Уайта.

В обеих историях рассказчик ненадёжен: у Джексон потому, что она не понимает мир, у Уайта потому, что он находится в болезненном бреду.

Пожалуйста, не обращайте внимание на неприятный штрих расизма, ведь это тот человек, что написал «Паутину Шарлотты». Повторюсь, способ с помощью которого можно удерживать второстепенные персонажи комичными – это абстрактное их описание, но чёрная медсестра/горничная Уайта устарела, особенно в сравнении с эффективным парадом идентичных Миссис Купер у Джексон. Что важно, так это то, как Уайт использует болезнь, чтобы постепенно разворачивать перспективу персонажа до момента, пока мы не увидим, как вещи, которые кажутся важными и грандиозными, превращаются просто в бред и обман.

Недавно я смотрел видео с концертом Билли Айдола, где он говорил о сходстве между многими панковскими песнями. Айдол пошутил, что все песни начинаются быстро, длятся две с половиной минуты, а затем резко обрываются. Я был шокирован, когда он это произнес. В этот момент мои предпочтения в коротких рассказах стали мне понятны. Мои любимые истории других авторов, а также мои собственные – те, которые быстро начинаются, движутся и заканчиваются в течение нескольких минут. «Два экрана в моей презентации Microsoft, я чувствую вкус крови и вынужден сглатывать…» Мне нравится панк-музыка. Ясно, что эта маниакальная эстетика течёт в жилах литературы, которую я люблю.

В качестве домашней работы напишите свои собственные версии рассказов Джексон и Уайта. Пусть одна работа будет написана в рамках сложной системы работы или бюрократии. Во второй используйте иллюзию для ускорения чего-то обычного, ежедневного до момента, пока оно не превратится в абсурд. Используйте болезнь, наркотики или недостаток сна в качестве своего инструмента, любой стресс ухудшающий здравомыслие вашего рассказчика до тех пор, пока обычные события не приобретут основательный вес и драму.

Помните о быстром вхождении в рассказ. Подобно панковской песне. Создавайте авторитетность, специфически описывая каждую деталь. Держите второстепенные персонажи расплывчатыми – пусть они делают свои дела и уходят. Создайте абсурд быстро и быстро закончите рассказ.


Продолжение >



Источник - chuckpalahniuk.net
Автор: Чак Паланик, перевод с английского: Sergey Toronto
скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
1 208
Опубликовано 27 мар 2019

ВХОД НА САЙТ