facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Социальная сеть Богема
Мои закладки
/ № 129 ноябрь 2018 г.
» Юлия Тупикина. АНТИБАБЫ (2)

Юлия Тупикина. АНТИБАБЫ (2)

1 | 2
_________



8.

МАША. Мама, ты же хотела семейный тимбилдинг.
ЛЁША. Мама истеричка, как и все бабы.
ТАНЯ. Генеральная уборка – это и есть семейный тимбилдинг.
МАША. Пылесос очень шумит.
ЛЁША. Просто она молча не может пылесосить, ей надо болтать, как всем бабам.
ТАНЯ. Современные люди мультизадачные, дорогая.
МАША. Дорогой.
ТАНЯ. Лёша.
ЛЁША. Маш, кстати, я принёс из роддома свёрток с розовой ленточкой, и суетиться не буду. У меня дочь!
ТАНЯ. У нас нет времени на другой тимбилдинг – надо разгрести этот мухобель. (Маше) Иди принеси ведро воды.

Маша уходит.

(Лёше) Звонила классуха, спрашивала, есть ли у нас проблемы в семье. У нас есть проблемы?
ЛЁША. Да никаких. Некогда нам. Работаем много.
ТАНЯ. Вот и я думаю. Но она спрашивала про развод. Мы разводимся?
ЛЁША. Да нет, вроде, зачем?
ТАНЯ. Ну, вот и я думаю. Короче, школа нервничает. Это из-за её этой игры в мальчика.
ЛЁША. Зачем она красится как проститутка?
ТАНЯ. Так ты спроси. Я тут не единственный родитель. Почему должна решать эти проблемы все? Я хочу быть слабой и хрупкой. Ты мужик или где?

Возвращается Маша с ведром.

ЛЁША. Маш, а зачем ты лицо намулевала?
МАША. В смысле?
ЛЁША. Ну губы, ресницы, эти – как их – щёки?
МАША. Так чтобы увеличить свою привлекательность, пап.
ЛЁША. А, ясно. Ну, правильно.
ТАНЯ. Поговорил.
ЛЁША. Так а зачем ты тогда в мужском роде о себе, и имя поменяла?
МАША. Межличностные различия сильнее межполовых. Поэтому я вне гендера, пап.
ЛЁША. А, ну ясно-ясно. Вне гендера. Это какая-то бабья дурь, да, Маш? Типа ПМС?
МАША. Нет, это не дурь.
ЛЁША. Это не дурь. Ясно. Ну что, пойду на балконе приберусь.
ТАНЯ. Стой. У тебя дедушка – генерал.
ЛЁША. Твой прадедушка, Маш, генерал.
МАША. Я знаю, пап.
ЛЁША. А дед полковник.
МАША. А Волга впадает в Каспийское море.
ЛЁША. А Земля вертится, да. Не перебивай отца. Когда я захотел собаку, отец стал будить меня в пять утра и выгонять на улицу.
МАША. Так он проверял, сможешь ли ты выгуливать её каждое утро.
ЛЁША. Да! Понимаешь? Мне 8 лет было. Ты понимаешь, что нужно нести ответственность за свои слова?
МАША. Понимаю.
ЛЁША. Учил плавать – бросал с лодки, на глубину, подтягиваться – каждое утро.
МАША. Никаких пирожков.
ЛЁША. Никаких пирожков. Я должен был космонавтом стать, понимаешь ты это? Космонавтом! А кто всё испортил?
МАША. Моя бабушка.
ЛЁША. Твоя бабушка. Потому что бабы всё портят. Всё, вообще всё. Им всё изговнять надо. Она мне книжки покупала, я зачитывался, зрение портил. Да ладно бы по физике книжки, по математике, а то романы. Кормила вторыми ужинами – думаешь, почему у меня метаболизм сломан? Потому что баба воспитывала. Торты пекла, пироги – вот на хера, казалось бы? Мячом прилетело – так она меня забрала из секции футбола.
МАША. Ты, может, звездой футбола стал бы.
ЛЁША. Да! Если бы не она. Потому что у баб детей нужно забирать, да, потому что они их воспитывать не умеют, только портят. И в итоге вместо футбола я расставляю на полках алкоголь, да - карму порчу.
МАША. Пока весь мир пьёт смузи и бегает марафоны.
ЛЁША. Папа твой не поступил в военное училище и бухло по полкам расставляет, мерчендайзер херов. А почему?
МАША. А потому что мамка его воспитывала.
ЛЁША. Отец накажет – она отменит. Он заберёт – она принесёт. Такую только в тыл врага отправлять. Не говоря уже про тот случай.
ТАНЯ. Лёш…
ЛЁША. Да что Лёш! Что Лёш!
ТАНЯ. Не надо.
ЛЁША. Не надо? А почему не надо? Женская солидарность? У вас, прям, масонский заговор. Нет, дорогая моя, вон они – следы твоего воспитания. Маша, твоя бабушка, когда я учился в 7 классе, забухала и на месяц ушла из дома.
ТАНЯ. Лёша.
МАША. Да ладно. Что-то новенькое.
ЛЁША. Да, пора это знать. Потому что хотела бросить семью, уйти к какому-то мужику, папа не позволил, и она забухала. То есть, это всё её гены у меня вылезли – вот сейчас расхлёбываю. Её. Потому что таким самкам нельзя разрешать размножаться – им трубы надо перевязывать.
ТАНЯ. Лёша.
ЛЁША. И ты тоже хочешь в эту компанию? Да?
МАША. Папа, что ты ждёшь от меня?
ЛЁША. Чтобы ты краситься перестала, вот чего.
ТАНЯ. Лёш, мы хотели, чтобы Маша вернула бы своё имя и перестала играть в мальчика. А краситься – ну пусть красится.
ЛЁША. Да нормально она одета, и стрижка нормальная, зато не будет бегать по мужикам.
ТАНЯ. Так значит, да?
МАША. Подождите, я потерял нить. Что от меня требуется?
ТАНЯ. Потеряла! Ты потеряла! Ты девочка!
ЛЁША. Так, всё, бабы, вы мне весь мозг вынесли. Дурдом. Я на балкон.

Лёша уходит.

МАША. А что, и правда бабушка бросала семью?
ТАНЯ. Да, было такое. Наша природа такая, мы самки, к сожалению.
МАША. Да, я в курсе. Видел тебя в мерсе с одним человеком. Вы целовались.
ТАНЯ. И?
МАША. Что?
ТАНЯ. И как ты к этому относишься?
МАША. Норм. Институт семьи устарел. Каждый может выбирать себе кого угодно нового.
ТАНЯ. Ну, не знаю.
МАША. Не понимаю, сколько хайпа на пустом месте. Папа на сайтах знакомств сидит. И паблики ведёт знаешь какие? Для мужиков. Где, короче, можно фотографию девушки разместить и рассказать, какая она сука, проститутка, как она бабло любит. Ну, такая мизогиния.
ТАНЯ. Что?
МАША. Мизогиния.
ТАНЯ. Подожди, какие паблики? А сайты знакомств – в смысле?

 

8.

АННА. «Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда подарю тебе я чудо запросто. И тогда я вымахну - вырасту, стану особенным. Из горящего дома вынесу тебя, сонную. Я решусь на все неизвестное, на все безрассудное - в море брошусь, густое, зловещее, и спасу тебя!”
КОЛЯ. “Согласно палеонтологическим данным, пчёлы обитают на Земле уже 30 миллионов лет — их окаменевшие останки найдены в пластах третичного периода. Человек же существует лишь 2 миллиона лет, а Homo sapiens и того меньше — считанные десятки тысяч лет». Боже мой, 2 миллиона лет, Аня, ты послушай!
АННА. “Это будет сердцем велено мне, сердцем велено. Но ведь ты же сильнее меня, сильней и уверенней! Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого, ты сама не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего. Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь. Не заплачешь и не застонешь, если захочешь.”
КОЛЯ. “Матка сохраняет в маленьком внутреннем резервуаре (сперматеке, или семеприёмнике) полученный ею во время единственного брачного полёта пожизненный запас спермы, расход которой сама регулирует. Оплодотворённые яйца она откладывает в мелкие ячейки, а неоплодотворённые – в более крупные. Предполагают, что, когда самка заталкивает конец брюшка в маленькую ячейку, её стенки своим давлением стимулируют выделение спермы, а в более свободной ячейке сперматека остается закрытой и оплодотворение не происходит. Из неоплодотворённых яиц в ячейках развиваются трутни - самцы; из оплодотворённых – рабочие особи – самки”.
АННА. “Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь... Мне с тобою - такой уверенной - трудно очень. Хоть нарочно, хоть на мгновенье - я прошу, робея, - помоги мне в себя поверить, стань слабее”.
КОЛЯ. Что ты там завываешь?
АННА. Это стихи Рождественского, как про нас с тобой, Коленька.
КОЛЯ. Аня, ты послушай, я же тебе такое интересное читаю.
АННА. Это ты меня хоть раз послушай. Маша наша теперь Тони. Ты заметил?
КОЛЯ. Заметил, и что?
АННА. Это мужское имя. И фамилию взяла другую. Грозится паспорт переделать.
КОЛЯ. Что дурно – то потешно, так мама говорила.
АННА. Я много думала об этом. Наверное, это я во всём виновата.
КОЛЯ. Конечно, ты. Ты да мать её.
АННА. Таня тут при чём? А вот я зря шла тебе во всём навстречу.
КОЛЯ. Мне? Ты про что?
АННА. Ты хотел, чтобы я была слабой, и я была слабой всю жизнь, и теперь наша внучка не хочет быть слабой, хочет быть сильным мужиком.
КОЛЯ. Какие глупости, Аня.
АННА. Нет, не глупости, Коля. Лучшие годы тебе отдала, всю жизнь свою. А ты не ценишь.
КОЛЯ. В смысле – отдала? Как это?
АННА. По гарнизовам твоим за тобой таскалась, обслуживала тебя в быту, сына тебе родила и вырастила. А на себя не было у меня времени, так и не нашла себя. Знаешь, Маша вдруг напомнила, что я же так любила прыгать с парашютом. Совсем забыла, представляешь? Мы же там с тобой познакомились, и теперь парашют у меня только с тобой ассоциируется. Ты захватил всё, даже мои воспоминания. Даже мою страсть. Я ведь так любила небо, но ты захватил и его. Маша напомнила, и я вдруг поняла – оно было только моим, небо. У меня была жизнь до тебя, не связанная с тобой, до того, как я в тебе растворилась. До того, как потеряла себя.
КОЛЯ. Бред.
АННА. Нет, не бред.
КОЛЯ. Бред, Аня.
АННА. Нет, не бред! Я больше не буду молчать!
КОЛЯ. Что ты несёшь? Какая мученица, какая святая! Да ты все эти годы жила как у Христа запазухой, не надрывалась работой, спала сколько хотела, и тебя не касались проблемы, где деньги взять.
АННА. Я переживала, когда их не было.
КОЛЯ. Ты переживала? Боже мой, принцесса переживала, немножко испортился аппетит. До чего вы, бабы, бесите. Да мы умираем уже к пятидесяти годам, у нас сердце не выдерживает этого стресса, ответственности этой за семью, мы к чёртовой матери катимся в пизду!
АННА. Это вульгарно.
КОЛЯ. Когда ты решала какие-то проблемы? Когда ты ночей не спала, думала, где деньги взять? Никогда, Аня, никогда, ну признай же, потому что зачем – есть же Коля, Коля всё решит, добудет, накормит, оденет. Коля – рабочая пчела твоя, а ты трутень, настоящий трутень же. Присосалась и просто паразитируешь на мне. Я бы мог жить так, как я хочу, мог бы путешествовать по всему миру, если бы не ты. Ты же все ресурсы высасываешь из меня – сколько только твои зубы сожрали денег, я молчу. Пизда твоя с зубами.
АННА. Ты помнишь про вагину дентату? Я читала тебе.
КОЛЯ. Думаешь, такая умная, облагораживаешь знаниями меня, чурбана, да? Думаешь, это твой такой вклад в нашу семью, да? Я всё материальное, а ты, такая, свет знания, да? Да засунь ты эти книжки в жопу, Аня.
АННА. Я создала тебе семью, продолжила твой род.
КОЛЯ. Мой род? Этого дебила, который тоже книжки читал, вместо того, чтобы спортом заниматься или в математике разбираться? Ты серьёзно? Да из-за тебя он вырос сразу трутнем, сразу никчёмным дебилом, который на диване лежит и жрёт, да телевизор смотрит, вот и всё.
АННА. Компьютер.
КОЛЯ. Ну компьютер, там порнуха. Трутень, Аня, не имеет даже жала, не может делать воск и строить улья, собирать нектар и пыльцу – даже прокормить себя не может. Всё, на что он способен, - оплодотворить матку, может, один раз за жизнь, и всё. И ты сделала из своего сына такое, ты. Когда я воспитывал его жёстко, ты баловала.
АННА. Я давала ему любовь! А ты давал только холод.
КОЛЯ. Я воспитывал мужика, понимаешь? Мужика. Ты знаешь, что трутни рождаются только из неплодотворённых яиц? Там, где нет спермы, где пчела сама решила управиться – ничего хорошего не будет. Только трутень проклюнется. Крупный, жрущий, бесполезный для общества. И вот он поступил в новую семью, и что? И там такая же дура его обслуживает. От вас все беды, женщины, вы посмотрите честно на ситуацию. Ты думаешь, почему Хилари Клинтон не победила? Потому что нет доверия вам, нет. Вы слабые бабы. Вы не пчеломатки, не царицы улья, вы не тянете.
АННА. Но я же всегда была тебе поддержкой, когда твоя мама умерла, кто тебя утешал, разговаривал, заботился? Когда ты болел в больнице месяц валялся, кто тебе баночки с едой таскал каждый день? Кто тебя утешал, когда на тебя рапорты писали? А потом, когда ты уволился из армии, кто тебя с этими долбанными пчёлами поддержал, а? Ты все накопления и папины деньги потратил на эту чёртову дачу и улья, я что-то возразила? Решай, Коленька, поддержу любое твоё решение, верю в тебя, ты сильный – да ты всем обязан мне. Я была слабая, чтобы ты был сильный.
КОЛЯ. Нет, ты была слабая, потому что ты ленивая жопа, ты всю жизнь не работаешь, только ноешь и требуешь к себе внимания. Я понял, что надо, чтобы ты повзрослела наконец, – надо тебя бросить.
АННА. Ну и брось.
КОЛЯ. Да-да, надо бросить тебя на хер, и тогда ты, может быть, станешь человеком. Присосались паразитки на людей.
АННА. Люди – это мужчины, да?
КОЛЯ. А тебя брось – ты же весь мозг вынесешь своим нытьём, ты же нарочно заболеешь раком. Это твоя мечта – чтобы я был всегда и во всём виноват, так и жил придавленный.
АННА. Ты мне изменял.
КОЛЯ. Вот-вот! Это ты кладёшь в шкатулочку и любуешься, мол, какой негодяй и какая я святая мученица! Только, Аня, ты не забывай, пожалуйста, и про свой закидон, ладно?
АННА. У меня был нервный срыв. Это была депрессия.
КОЛЯ. Депрессия? А хули ты ебалась во время своей депрессии? Могла бы устроиться на работу – и сразу бы депрессия вся прошла, но нет, тебе же потрахаться захотелось. И сбежала из дома с этим долбоёбом, бросила семью. Не стыдно тебе, Аня?
АННА. Стыдно, Коля. Мы уже много раз об этом говорили – мне стыдно, не будем об этом.
КОЛЯ. Ты расскажи, расскажи Маше, как он тебя бросил, как ты бухала у подруги весь месяц, как поссорилась с ней и убежала, как тебя изнасиловали пьяную.
АННА. Хватит!
КОЛЯ. Видеть тебя не могу.

 

9. 

ГОЛОС. В общем, она просто пришла и сказала: я влюбилась в другого, хочу с ним жить. Я спросил: а как же я? И она, мол, не знаю, квартира моя, уходи. И вот как так, а? Мы вместе её покупали, квартиру, я вложил деньги от однушки своей, но это было до брака как бы. Это ладно, с юристами разберусь, но мне реально тяжело. Морально. Как так – 15 лет жили и на тебе. Притом, она сильно не старалась, там, готовить, убирать. Так себе готовила. Ну я особо не говорил ей, иногда только: мол, Марина, чё мы как свиньи живём.
ЛЁША. Понимаю тебя, братан. Эти суки вообще разленились уже. Они разве женщины? Нет, шкуры. Шкуры, да, будем называть вещи своими именами. Я почти каждый день наблюдаю картину в супермаркете на кассе, как бабца затаривается исключительно полуфабрикатами и внимание! готовыми салатиками.
ГОЛОС. Да, да, готовить разучились.
ЛЁША. Салатики гастеры в подвале с тараканами из просроченных продуктов настругали. И этим они кормят нас. И хотят какого-то секса. Какой тут секс, если ты накормить не можешь своего мужика.
ГОЛОС. И, знаешь, лицо такое, будто я ей должен.
ЛЁША. Какое лицо – ебло.
ГОЛОС. Я ведь всё для семьи, всё в семью. А она меня вот так вышвырнуть… И главное, это же просто что-то временное, ну сколько она будет его любить, а я ведь проверенный, преданный.
ЛЁША. Народ, который держит баб в узде, размножается как кролики и захватывает мировое пространство. Я о мусульманах. А мы дали им слишком много свободы. Теперь расхлёбываем.
ГОЛОС. И знаешь, она мне что предъявила: ты не уделял мне внимание, я не чувствовала себя женщиной с тобой. Вот как так?
ЛЁША. Э-э-э, бро, классическая маза. Это значит, хотелки её не исполнял, они же потребительницы, им же только потряблять, а ты как раб должен обеспечивать. Не-не, это тухляк. Папочку оставила в своём детстве, а теперь взрослая тётка, пусть сама удиляет внимание, это её миссия, она же баба. Иначе зачем вообще? Просто видит в тебе оленя, у которого кончается ресурс. И хочет себе нового оленя, с ресурсом, вот и всё.
ГОЛОС. Стерва.
ЛЁША. Да, братан, именно. И я тебе сейчас важную вещь скажу: если представить грех как пятно грязи, то все бабы грязные, с головы до ног. Все до единой. И прожить не извалявшись они могут только с мужчиной. Он берёт её за руку и ведёт за собой, и тогда она может хоть частично остаться чистой. Ей надо просто идти за ним чуть позади. Он и лужи обойдёт и ей вымазаться не даст, а если вступит где по дурости своей она нечаянно ногой, то отряхнёт ей по пути одежды.
ГОЛОС. Как ты хорошо сказал.
ЛЁША. А если она хочет валяться в грязи – плюнь и уйди. Пшла она.
ГОЛОС. Пшла она.
ЛЁША. Не цепляйся – уходи. Сама приползёт и умолять будет, чтобы вернулся. Будь гордым, будь жёстким.
ГОЛОС. То есть, не обсуждать с ней отношения и всё такое?
ЛЁША. Ни в коем случае. Вступать с бабой в спор - это все равно что с голубем в шахматы играть: с важным видом начнет ходить по доске и разбрасывать фигуры, потом насрёт и улетит. Молчи и уходи. Найди себе новую тёлочку.
ГОЛОС. Спасибо, братан. Денюжку тебе кинул. Спасибо. Ты важную вещь для нас, пацанов, делаешь. Пусть твой паблик процветает.
ЛЁША. Давай, братан.

Входит Таня.

ТАНЯ. Привет.
ЛЁША. Бухая что ли? Иди спать.
ТАНЯ. Ты не соскучился что ли?
ЛЁША. Отстань.
ТАНЯ. А чё не спрашиваешь, где я была?
ЛЁША. Мне пофиг.
ТАНЯ. У любовника. Да-да, не смотри так. Давай разведёмся, а? Любовник мне жениться предлагает. Я его люблю. И он меня.
ЛЁША. Ты совсем охерела что ли?
ТАНЯ. Я такая счастливая. Почувствовала себя такой женщиной с ним. Стала делать селфи всякие, знаешь, эротические. Я такая красивая, оказывается, Лёш. Если свет нормальный и ракурс.
ЛЁША. Таня, чё ты несёшь?
ТАНЯ. Ну я же знаю, что ты там дрочишь на порно. Ну и дрочи. Знакомишься с кем-то, знакомься.
ЛЁША. Сучка.
ТАНЯ. Прекрати, Лёш, ну прекрати, не хочу, не хочу, ты слышишь – у меня другой мужик.
ЛЁША. Ах ты сучка, ты маленькая сучка, сучка.
ТАНЯ. Лёш, ты чего, у тебя же не стоит на меня…
ЛЁША. Стоит, всё стоит, ты моя маленькая сучка, ну иди ко мне.

 

10.

ДИЛЯРА. Обвиняемый, в чём ваша вина?
МАША. Я не знаю, ваша честь.
ДИЛЯРА. Уж вы-то знаете, ну, давайте, признавайтесь.
МАША. Честно слово, не знаю, ваша честь.
ДИЛЯРА. Не хотите чистосердечно? Ну ладно. Покажите сиськи.
МАША. Что?
ДИЛЯРА. Сиськи – это улика, покажите.
МАША. А можно не показывать?
ДИЛЯРА. Нельзя. Ну вот, видите, это и есть ваша вина.
МАША. Какая?
ДИЛЯРА. Соски. У вас неприличные крупные соски, с большой ареолой, и когда они замерзают, они длинные. Вы знаете, что нормальные соски – это маленькие, приличные мужские? Вот они нормальные, в них есть скромность, стыд. А ваши бесстыжие. Они выпирают.
МАША. Я не знаю, что сказать, ваша честь.
ДИЛЯРА. Но главное обвинение не это. Родина. Вы изобразили соски нашей Родины. Это оскорбление чувств.
МАША. Чьих чувств?
ДИЛЯРА. Чувств Родины. Зачем вы изобразили нашей Родине такие крупные соски? Вам что не хватало простых, человеческих? Зачем эта грубость?
МАША. Моя Родина вскормила столько сыновей, её соски огрубели, они стали кирзовые.
ДИЛЯРА. Кирзовые как сапоги?
МАША. Совершенно верно, ваша честь.
ДИЛЯРА. Вот эти струи – это что, молоко?
МАША. Да, это молоко, которым Родина вскормила своих сыновей.
ДИЛЯРА. А зачем вокруг ареол у вашей Родины волосы?
МАША. Это символизирует уровень тестостерона, ваша честь. Наша Родина непрерывно воюет, у неё вырабатывается много тестостерона.
ДИЛЯРА. Поэтому она такая волосатая?
МАША. Да, у неё растут волосы подмышками, на руках, на ногах и на верхней губе – и она не удаляет эти волосы, потому что воюет, ей не до этого. Когда они становятся совсем длинные, она отрубает их мечом. Или выжигает огнём. В общем, огнём и мечом эпилирует.
ДИЛЯРА. Слишком много внимания женскому телу, нашей стране достаточно просто широкой мужской груди, которая защитит нас от врагов, и лба с морщинами гнева, чтобы отпугнуть этих же врагов, ну и бицепс – чтобы крепче держать оружие, бицепс и кулак, всё.
МАША. Но все мы, все мы, сыновья, были рождены матерью. Это генезис. Мы вышли из утробы.
ДИЛЯРА. Почему только сыновья, дочери тоже.
МАША. Нет дочерей, все мы единоутробные братья, сыновья нашей родины.
ДИЛЯРА. Иди сюда, брат.

 

11.

КЛАССУХА. Как хорошо, что вы пришли, я звонила родителям, просила прийти, мама мне сказала, что нет времени. Понимаете, тут такое творится, ну наверное время можно как-то найти?
АННА. Да.
КЛАССУХА. Отец вообще не захотел разговаривать, я предложила прийти. Понимаете, времени совсем нет, но я готова была прийти домой к ним, поговорить о семье. Лекции надо читать родителям о ценности семьи, родителям даже в первую очередь, а не детям.
АННА. Да.
КЛАССУХА. В общем, ситуация критическая – по интернету гуляют фотографии вашей внучки. Они даже создали страницу вконтакте “Сиськи Тони Эрдмана” и там выложили. Маша на этих фотографиях пьяная и топлесс. Какой-то девичник они устроили, позвали её. Ну и вот такое.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Я считаю, во всём виноваты родители.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Они разводятся. Маша испытывает стресс. Ну и поехала крыша у девочки.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Но это ещё не всё. Её парень, Машин, теперь подкарауливает наших девочек, Машиных одноклассниц, и бьёт их. Тех, кто на вечеринке были. Родители в панике. Не подают заявление, потому что он грозит им, что Маша напишет заявление на них, что напоили и сделали фотографии. Надо как-то решать.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Вы пьяная что ли?
АННА. Да.
КЛАССУХА. И вам не стыдно? В школу пришли к своей внучке. Стыдно.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Я же говорю – семья во всём виновата.
АННА. Да.
КЛАССУХА. Идите домой уже. Я не удивляюсь, что Прижигайло у нас проблемная такая. Когда алкаши да разводы в семье.
АННА. Ты, сука, за Машу мне ответишь.

Анна плюёт в лицо Классухе.

 

12.

Таня и Настя в бассейне у бортика.

ТАНЯ. Мы с тобой как подружки.
НАСТЯ. Могу подвезти потом.
ТАНЯ. Да я на машине, конечно.
НАСТЯ. Как ты? Все эти фоточки. Вся контора только об этом говорит.
ТАНЯ. Нормально. Пусть у этой суки руки отсохнут, кто это сделал.
НАСТЯ. Сука? Думаешь, женщина?
ТАНЯ. Ну конечно, кто же. Баба. Из нашего же собеса, уверена.
НАСТЯ. Ну, может. У нас все злые. Завидуют.
ТАНЯ. Ну и что, думают, по репутации ударили. Была атака на моего ребёнка, её скомпроментировали, она жертва. Я-то тут при чём? И моя деловая репутация – мы не при чём здесь.
НАСТЯ. Ну она, оказывается, у тебя имя поменяла, мальчиком себя называет. Скажут, плохо воспитала.
ТАНЯ. Эта сука, которая разослала, того не знает, что я всё равно стану главой. Потому что у меня есть связи.
НАСТЯ. А какие у тебя связи?
ТАНЯ. Сильные связи.
НАСТЯ. Ну, может, она новый компромат собрала, и снова разошлёт – теперь уже в сми. Перед угрозой скандала и сильные связи рушатся.
ТАНЯ. Так а больше никакого компромата на меня нету. Я честный человек, живу свою жизнь тихонечко.
НАСТЯ. Честный человек? Ты на выборах участвовала, эй. Тебе наша корова сказала вбросы делать, ты и делала.
ТАНЯ. Родине служу. Как и ты. Ты тоже вбросы делала.
НАСТЯ. Я и не бью себя в грудь. Я практичная. Эффективный менеджер.
ТАНЯ. В общем, нет на меня ничего. Облом.
НАСТЯ. А может, она разошлёт видео, как ты громко дрочишь. Фото сисек твоих. Такое всякое порно, которое для любовников.
ТАНЯ. Так у меня нет порно.
НАСТЯ. Нет?
ТАНЯ. Нет.
НАСТЯ. У всех есть.
ТАНЯ. Ты меня зачем в бассейн позвала?
НАСТЯ. Просто по-дружески.
ТАНЯ. Чтобы на диктофон нельзя было записать, да?
НАСТЯ. Нечего записывать. Болтаем между нами, девочками.
ТАНЯ. Это ты фотографии разослала?
НАСТЯ. Я? Зачем? У меня же связи.
ТАНЯ. Какие у тебя связи?
НАСТЯ. Сильные. Поэтому я стану главой управления.
ТАНЯ. А если такие связи сильные, то чего тебе волноваться?
НАСТЯ. Я и не волнуюсь. Просто предупредила.
ТАНЯ. А, предупредила.

Таня машет рукой, подплывает Саша.

(Насте) Ты знаешь что, ты схлопочешь себе по роже за такое. (Саше) Саш, эта женщина мне только что угрожала.
НАСТЯ. Это твой любовник, да? Который на мерсе с номером 731 ездит? Женат, кстати. Какая-то аморальная совсем у нас кандидатка в главы управления.
ТАНЯ. Ты видишь, Саш? Ты видишь, какая сука! Это она разослала фотографии Маши, точно! (Насте) Я на тебя заявление напишу, поняла!
САША. Тихо, Тань, тихо.
НАСТЯ. Просто имей в виду – будет скандал.
САША. Девушка, вы тоже, вы поаккуратнее будьте. Скандал может и про вас случиться.
ТАНЯ. Поняла, сука? Я тебе устрою тут скандал, будешь ходить как поёбанная.
НАСТЯ. Мужчина, просто вас предупреждаю - мне терять нечего. У меня муж погиб, двое детей остались, близнецы, один с ДЦП, живу с мамой в хрущёвке. А сама я из многодетной семьи – почти никто не выжил, наркотики, несчастный случай, суицид . Вот и всё, что вы на меня накопать можете. Я не только выжила – я теперь ничего не боюсь.

Настя уплывает.

САША. Ну и зачем ты меня сюда приволокла?
ТАНЯ. Она меня взломала, точно.
САША. Что?
ТАНЯ. Видео, помнишь, посылала тебе? Фотки. Селфи.
САША. Эти? И кому они кроме меня нужны?
ТАНЯ. Ты меня любишь? Или уже нет?
САША. Таня, при чём тут это?
ТАНЯ. И когда мы будем вместе?
САША. Ты же понимаешь, в каком Лена состоянии?
ТАНЯ. А я?
САША. Что ты?
ТАНЯ. В каком я состоянии?
САША. Ты нормально - бодрая, румянец у тебя.

 

13.

МАША. Вы кто, женщина?
ДИЛЯРА. Я родину охраняю.
МАША. Как же вы охраняете, когда вы на баяне наяриваете?
ДИЛЯРА. И кошек люблю. Но это всё после того, как родину защитила.
МАША. Я тогда станцую.
ДИЛЯРА. Нельзя.
МАША. Что? Танцевать нельзя?
ДИЛЯРА. Нельзя. Стоять. Слушать. Детей рожать. Аборты запрещены!
МАША. Да как же я рожу, когда у меня мужа нет.
ДИЛЯРА. Срочно искать. А то налог платить будешь, за то, что на свободе и без детей.
МАША. Ну есть у меня парень, только он меня бьёт.
ДИЛЯРА. Нормальный мужик. Теперь можно, я закон новый написала – теперь можно, по-домашнему так.
МАША. Ну, вообще-то у меня есть ребёнок.
ДИЛЯРА. Один? Троих надо. Аборты запрещены!
МАША. И вообще-то я тоже родину охраняю. Встала быстро и баян убрала!
ДИЛЯРА. А ты кто такая?
МАША. Вопросы тут задаю я – у меня погоны. Быстро показала, где тут у тебя иконы.
ДИЛЯРА. У меня их нету.
МАША. Нет икон? Учебник истории дай. Там не один, так другой портрет должны мироточить. Точно говорю.
ДИЛЯРА. Такая ламповая няша, а так рявкает.
МАША. Молчать! Перед лицом нашей родины-матери твой долг быть сильной и подтянутой – упала и отжалась! Так! Теперь пресс! Скручивай! Скручивай!
ДИЛЯРА. Тяжело родину охранять.
МАША. Это нелёгкий труд, женщина. Но силы зла ещё живы. Никто, кроме нас. Следи за порядком, женщина. Ты как большая овчарка. Охраняй! Охраняй! Большая такая зубастая овчарка – и звон в ушах от твоего лая.

 

14.

АННА. Мужчина, мужчина, у вас сигарета есть? А спичка? Я не курю, это минутная слабость. Пока автобус не приехал, сижу тут. Автобусы туда-сюда, туда-сюда. Голова болит. Алкоголь обезвоживает. Воды нет у вас? Да вы не бойтесь, я не бомжовка вам. Ну, всего доброго, всего доброго. Девушка, девушка, у вас воды нет? Нет, да? И у меня. Таблетку запить. Глоток. Нет, скорую не надо, не надо скорую, нормально, я в порядке. Из дома ушла. От мужа. Устала от его контроля. Не хочу, чтобы меня дёргали за верёвочки. Поеду путешествовать автостопом. Всегда мечтала. Куда-то на восток, страну смотреть. Это же наша родина, так и умрём, не зная родины. Я-то хотя бы сверху родину видела, когда с парашютом прыгала, а вы? Вы знаете, сколько городов в России? А, не знаете. Тысяча сто двенадцать. А население? 146 миллионов. И все люди работают, чем-то занимаются. Пользу приносят. Вот вы, молодой человек, приносите пользу? Приносите? Ну хорошо. А я не приношу. Некоторые люди как балласт. Знаете, балласт - чтобы равновесие было, какая-то стабильность – вот такие люди, как я. Мы не спорим, нет. Мы не бунтуем. На митинги не ходим. Голосуем за кого сказали. Новый год под куранты. Спокойно всё. Кто я? Девушка, вот скажите, кто я? Как вы думаете, я кто? Я уже не женщина – не рожаю. И не мужчина. И профессии нет у меня. И мать я плохая, и бабушка. И главное, уже никем не стану. Просто воду потребляю, воздух, и всё, не произвожу ничего. Сигаретку дайте, мужчина. Сигареты надо только у мужчин просить, есть же традиции. Спасибо. Да, всего хорошего, до свидания. Прощайте. Я поехала родину смотреть.

 

15.

ЛЁША. Ну что вылупилась?
ЦЫГАНКА. Ай-яй, какой грубый. Несчастный.
ЛЁША. Несчастный. От вас все несчастья.
ЦЫГАНКА. Тяжело на душе у тебя, вижу.
ЛЁША. Ты докопалась чего? Автобус жду, иди отсюда.
ЦЫГАНКА. Сигарету дай – погадаю. Скажу, где она.
ЛЁША. Кто?
ЦЫГАНКА. Ты же её ищешь, ждёшь.
ЛЁША. Ну ищу, да. Неделю ищу везде.
ЦЫГАНКА. Она уехала на восток.
ЛЁША. На восток? На восток города что ль?
ЦЫГАНКА. За городом на восток. Она тебя любит, слушай, очень любит.
ЛЁША. Любит?
ЦЫГАНКА. Она обнимала тебя, целовала. И ты обнимал её. Давно, очень давно. Очень давно плакал. Она слёзы твои вытирала. Почему так давно не обнимал её?
ЛЁША. Она ушла.
ЦЫГАНКА. Она ушла, а ты ушёл раньше. Она думала о тебе, вспоминала, плакала. Любила тебя.
ЛЁША. Почему любила? Любит. Где она? Скажи, ты знаешь? Где она?
ЦЫГАНКА. Дай пятьсот.
ЛЁША. Бери тыщу.
ЦЫГАНКА. Она замёрзла.

 

16. 

В ресторане поют школьники, выпускной. «Между нами тает лёд, пролетел последний год, школа будет помнить нас, слёзы катятся из глаз”.

КЛАССУХА. Пролетел последний год в школе, у всех у нас катятся слёзы. Школа – огромный кусок жизни, важный кусок, вернее, важная часть жизни. Школа – и есть жизнь, лучшая часть её. И вот, мы прощаемся с жизнью, вернее, с этим куском, с этой частью то есть. Короче, давайте выпьем, родители!

Играет трек «Рюмка водки на столе».

ТАНЯ. Ты закусывай.
ЛЁША. Отвянь.
ТАНЯ. Опять по башке захотел? Я настучу дома.
ЛЁША. Отвянь, сказал. Маму вспоминаю.
ТАНЯ. Ты мне фотографию не порти. И без тебя хватает проблем.
ЛЁША. Какие у тебя проблемы? Разводись, и не будет проблем.
ТАНЯ. Не могу теперь. В администрации ценят семейные ценности.
ЛЁША. Ты в собесе.
ТАНЯ. Надо, чтобы я замужем была. Ну могу за другого выйти, конечно, если чё.
ЛЁША. За этого своего на мерсе?
ТАНЯ. Тебя это почему волнует?
ЛЁША. Да не волнует.
ТАНЯ. Короче, нас ждёт новая жизнь. Я же из Парижа летела в самолёте с мэром.
ЛЁША. Да ладно.
ТАНЯ. Да, представь. Встретились у туалета. Я не будь дура, сразу ему представилась, так и так, начальник отдела, мол, социальная защита. Он, такой, улыбнулся, ну я вообще всё обаяние включила своё – блин, такой шанс.
ЛЁША. Ну ты умеешь, да.
ТАНЯ. И короче, как давай о своей работе рассказывать. Что, к сожалению, главой департамента взяли не меня, хотя меня так люди любят, и у меня репутация безупречная. В общем, он позвал меня в бизнес-класс.
ЛЁША. Ну ты клёвая чикуля.
ТАНЯ. Ну и там я вообще расцвела, он меня вином угостил.
ЛЁША. За жопу хватал?
ТАНЯ. И я ему про нужды города, про то, как мечтаю всех социально защищать, сколько у меня сил, энергии.
ЛЁША. Да-да, ты у меня горячая тёлочка.
ТАНЯ. И он сказал – вы должны работать у меня. В городской администрации.
ЛЁША. Ни фига себе.
ТАНЯ. Я верила в свою судьбу – и теперь оно свершилось. Завтра поеду костюмы покупать, блузки.
ЛЁША. Ну, слушай, отстегну тебе немножко на сапожки, раз такой случай.
ТАНЯ. Дурак, этих твоих денег хватит только на трусы. Сапоги туда знаешь, какие дорогие нужны? Это же вообще другой уровень, Лёш. Ты мне лучше травмат подари – от дебилок обороняться.
КЛАССУХА. Ну а теперь конкурс – лицо нашей родины. Наши претендентки – Маша Прижигайло! Яна Кузнецова! Ульяна Сотянина! Девушки наши красотки, правда ведь? Они прошли первый этап конкурса – на лучший рецепт пирога! Второй – на лучшее рукоделие! И теперь – лучшее платье и танец!
МАША (тихо Яне и Ульяне). Мне надо выиграть, а то мать машину не даст. Так что, девочки, извините. Ты, Яна, с математиком переспала, у меня доказательства есть, если выиграешь – сразу директору и родителям твоим разошлю. А ты, Уля, анорексичка, и сама подохнешь скоро. Ну и тем более если тебя разок отпиздят в подворотне. Так что не мешайте.
ТАНЯ. Ой, Машка-то наша какая хорошенькая. Дурью маяться перестала, слава богу.
ЛЁША. А чё с этим, с другом её делать будем?
ТАНЯ. С Марком? Да ничего, пусть ходит. Зато не забеременеет она.
ЛЁША. Ну да, это точно.
ТАНЯ. Главное, дочь теперь нас не позорит. Как танцует хорошо! А эти чё-то вообще какие-то угандошенные. Уля вообще застыла, что с ней?
ЛЁША. Ты скажи Машке, чтобы не красилась ярко – а то будут уроды приставать.
ТАНЯ. Ой, слушай, там у неё такой Марк – отобьёт. Ну и куплю электрошокер ей на день рождения. Ты фотай, фотай, чё сидишь.

 

17.

НАСТЯ. А почему вы с Таней-то расстались?
САША. Насть.
НАСТЯ. Ну что Насть? Мы же почти подруги были.
САША. Ну слушай, какая разница.
НАСТЯ. Мне важно.
САША. Давай лучше я тебя с мэром познакомлю, хочешь?
НАСТЯ. С мэром? Вау! Серьёзно?
САША. Ну да. Он раз заехал ко мне в магазин туфли покупать. И я как раз был. Слово за слово. Туфли хорошие у меня, он видит качество. Пять пар взял. Я ему скидку сделал. Семьдесят процентов. Ну и познакомились. В баню пару раз ходили. Тёплые отношения. Бизнес и власть – они по идее должны дружить, это нормально. Я ему уже рассказал, что у вас в собесе какая-то коррупция – поставили главой какую-то тётку блатную, чья-то родственнница. А талантливых и молодых маринуют. Ну вот, надо вас познакомить.
НАСТЯ. Саш!
САША. Ну хватит, хватит, обслюнявила всего.
НАСТЯ. Обалдеть! Это справедливо, знаешь, это реально справедливо. Так много судьба меня била.
САША. Ты герой, реально герой. Я как твою хрущёвку увидел – сердце сжалось. И Петя твой, на этой коляске…
НАСТЯ. Спасибо тебе ещё раз за новую коляску, коть. И за реабилитацию Петину.
САША. А Таня меня сама бросила. Ну там случай был – Лена на неё напала же, чем-то хотела плеснуть.
НАСТЯ. Твоя жена?
САША. Ну да. Ну, слушай, она страдала. Я же изменял ей. А Таня вопрос ребром ставила. Скандалы, скандалы. Страшно вспоминать. Вот у Лены нервы не выдержали. Ну я так решил для себя – не надо суетиться, пусть ситуация сама решится. Ну и решилась – Лена напала, и Таня меня бросила после этого.
НАСТЯ. А сейчас? Как Лена сейчас?
САША. Ну она не знает про нас. И пусть не узнает. Она мне как сестра. Мы столько прошли вместе. Она меня вытаскивала, запои мои терпела, и когда я разорился. Понимаешь, мы в ответе за тех, кого приручили. Это мудрые слова Экзюпери.
НАСТЯ. Ты меня любишь?
САША. Котёнок, я только тебя и люблю. Понимаешь, вот мы с тобой смотрели «Волк с Уолл стрит», и я почувствовал – ты мой человечек. Ты понимаешь мою душу.
НАСТЯ. А помнишь, на первом свидании ты включил «Между нами тает лёд».
САША. Это теперь наша песня.
НАСТЯ. За что ты меня любишь?
САША. Ты молодая, красивая тёлочка с потрясающими сиськами.
НАСТЯ. Ну Саш!
САША. Ты необычная. У тебя мужские мозги. Ты не как все эти курицы.



КОНЕЦ



_________
1 | 2






_________________________________________

Об авторе: ЮЛИЯ ТУПИКИНА

Родилась в Красноярске, закончила Красноярский государственный университет (журналист), в 2010 закончила ВКСР, мастерскую Людмилы Голубкиной и Олега Дормана (кинодраматург). Пьесы входили в шорт-листы драматургических конкурсов: Кульминация, Любимовка, Ремарка, Первая читка, Свободный театр, Действующие лица, Евразия, Конкурс конкурсов Золотой маски и др. Спектакли идут в Киеве, Москве, Петербурге, Саратове, Туле, Омске, Иркутске, Улан-Уде, Мичуринске, Братске, Мичуринске и др.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
296
Опубликовано 02 апр 2018

ВХОД НА САЙТ