facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Социальная сеть Лиterraтор
Мои закладки
/ № 114 апрель 2018 г.
» Ольга Михайлова / Елена Исаева. ХОРОШАЯ (3)

Ольга Михайлова / Елена Исаева. ХОРОШАЯ (3)

1 | 2 | 3
_________



МАРУСЕНЬКА (в зал).  На концерт он опять не пришел, но на другой день позвал меня к себе. Я была у него к девяти вечера. Он сходу спросил:
СЕРГЕЙ. Как ты хочешь: чтобы ночь прошла незаметно, или запомнить ее навсегда?
МАРУСЕНЬКА. Мне понравилось его настроение: спокойное, без напряжения, вполне мужское состояние. Без депрессии и истерик. По-видимому, влюбленность в Германии у него кончилась или не состоялась. И, что интересно, мы почти не разговаривали. Смотрели телевизор.  Сначала он очень хотел меня, после чего сразу успокоился, и в настроении, в общении, в ужине, в том, как смотрели телевизор, наступил полный штиль. Ночь была нежной, утро – спокойным. Утром я попыталась его снова соблазнить, но безуспешно. Предпочел гантели и  «надо работать». Я изобразила что-то вроде эскиза обиды, не очень вживаясь в роль.

Марусенька садится, обняв колени, и говорит, надувшись:

МАРУСЕНЬКА. Обижаешь.

Сергей подсаживается к Марусеньке, обнимает ее за плечи, заглядывает в лицо.

СЕРГЕЙ.  Сейчас? Или вообще? Вообще – да. Я тебя обижаю.
МАРУСЕНЬКА. Да.
СЕРГЕЙ. А как я тебя обижаю?
МАРУСЕНЬКА (пожимая плечами).  Сознательно.
СЕРГЕЙ. Сознательно?
МАРУСЕНЬКА.  Ну, да,  конечно. (В зал). По каким-то неизвестным причинам, у меня заплакал особенно левый глаз, а тот, что был с его стороны, - нет. А левый я закрыла рукой и очень низко нагнулась, так что, по-моему, он не заметил. А в остальном все было очень весело. Потом мне это надоело, и я пошла умываться.  За завтраком щебетала, как птичка. Пили чай, обсуждали политику.  Стала собираться. Когда была в пальто, в прихожей, обнял меня ласково-отстраненно.  Все. 
СЕРГЕЙ. Ну, что, ты довольна?
МАРУСЕНЬКА. (В зал). Пока – да, довольна. Я доказала себе, что все пока по-прежнему, что я занимаю некоторое место в его жизни, а он – в моей. Посмотрим, что я буду чувствовать через несколько лет. Никаких лишних вопросов я ему больше не задавала. Хрупкое «сейчас» не хотелось тревожить вопросами...  Еще в моей коллекции –  через три года - поездка в Нью-Йорк. Концерт перед русскими эмигрантами. Я знала, что он в это время в Америке, но увидеть не смогла. Вернее, я видела его повсюду… Я смотрела из окна отеля, и мне казалось, что это он стоит на пустой автобусной остановке под дождем. Даже рюкзак и куртка казались теми же. Надо было уйти от окна. И я сказала себе, что это просто какой-то мужчина ждет автобуса, а автобуса нет и нет. Ну, вот, ему надоело, повернулся и ушел – скрылся за углом. Больше никого. Мостовая блестит под дождем. И вдруг он возвращается. Значит, я угадала – это он: узнал, что я тут живу, и не может уйти, и войти не решается. Но тут подошел автобус, и он уехал. Иди спать, Марусенька, хватит фантазий. Свет клином не сошелся. У тебя еще все будет…
(Поет).
Ох, приснилося мне, девчоночке,
Так что расплакалась наяву,
Что на шконочке, как на лодочке,
В Царство Божие я вплыву. 

В клубе к Марусеньке подходит Леонид с женой-блондинкой.

ЛЕОНИД. Марусенька, поздравляем!
БЛОНДИНКА. Леонид всем хвастается, что вы сегодня играете на его гитаре.
МАРУСЕНЬКА. Она – моя любимая. (В зал). Я помню, как он сделал эту гитару. 

На даче Марусенька, Вася и Леонид ужинают, выпивают.  

ВАСЯ. Марусенька, ты не забыла позвонить тете Гале?
МАРУСЕНЬКА. Какой тете Гале?
ВАСЯ (с укором). Ма-ару-у-усенька, ты что - забыла про тетю Галю в Астрахани? Я же вчера тебе напомнил, что у нее день рождения.
МАРУСЕНЬКА. Ой!

Марусенька тянется к телефону. 

ВАСЯ (Леониду). Это троюродная сестра моей бабушки. У нее сохранились редчайшие наши семейные фотографии.
МАРУСЕНЬКА (с ужасом). Телефон не работает! А вдруг с утра? Целый день же никто не звонил!

Марусенька судорожно одевается.

ЛЕОНИД. Ты куда?
МАРУСЕНЬКА. На почту! Позвоню маме.
ВАСЯ. А если её дома нет? Она ведь сегодня куда-то собиралась.
МАРУСЕНЬКА. Если нет, телеграмму дам, что телефон не работает.
ЛЕОНИД. Марусенька, ты хоть слышишь, что ты говоришь?
МАРУСЕНЬКА. Человека приучают слушаться, а не слушать себя. Ладно, я побежала звонить, а то она точно сюда приедет.

Дверь открывается. На кухню входит Софья Андреевна.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Поздно ты собралась звонить маме.
МАРУСЕНЬКА (вдохновенно врет). Я с утра звонила. Тебя не было.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ты знаешь, что у меня с утра по средам лечебный массаж. Могла телеграмму дать.
МАРУСЕНЬКА (продолжая вдохновенно врать). Так обещали, что к обеду починят.
ВАСЯ (примирительно). Софья Андреевна, с нами ужинать.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Я и сама не с пустыми руками.

Она достает из сумки продукты.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Вот – тефтели на пару. А то вы одно жаренное едите. И пьете.
ВАСЯ (отвлекая внимание). Софья Андреевна, познакомьтесь. Это Леонид. Он Марусеньке гитару делает.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА (подозрительно). Где?
ЛЕОНИД. Здесь.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. А где он живет?
ЛЕОНИД. Здесь.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Понятно.
ЛЕОНИД. Да нет, вы не думайте. Я временно. Я  всего месяц как…
ВАСЯ (перебивает). Марусенька, налей маме грибного супа!
ЛЕОНИД. Сколько же у нас там было грибов!
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Где это – у вас?
МАРУСЕНЬКА (перебивает). Мам, это из тех грибов, что мы вместе с тобой собирали.
ЛЕОНИД. В Орловской области.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. О, эти южные области России! Все наши лучшие писатели оттуда – Толстой, Тургенев, Бунин. Даже Чехов – из Таганрога.
ВАСЯ. Таганрог  - на Азовском море.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. А что Азовское море – на севере?
ЛЕОНИД. В те годы там ни одной зоны не было. А сейчас и мужская, и женская строгого режима. Единственная, кстати, в европейской части России.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Вы – работник колонии?
ЛЕОНИД. Обижаете! Я сам сидел!

Софья Андреевна смотрит то на Марусю, то на Васю. 

МАРУСЕНЬКА. Мамочка, помнишь, дядя Толя заказал для меня гитару? Так вот ее делал Леонид. Его за это и посадили.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Как? За твою гитару?
ЛЕОНИД. Нет, ну не за ту конкретно, а просто за то, что делал и продавал. Спасибо, времена изменились, и меня выпустили. Мы с Марусенькой переписывались, ну, вот я и к ней.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. И давно вы делаете здесь гитару?
ЛЕОНИД. Три недели…
МАРУСЕНЬКА (в зал). Он приехал вскоре после отъезда Сергея. И я ему – чужому человеку – начала жаловаться, плакаться. И он меня утешал. И так это у него хорошо получалось…
           
Марусенька и Леонид сидят все в той же бывшей бабушкиной комнате.

МАРУСЕНЬКА.  Почему я останавливаюсь не только перед действием, но и перед самой идеей какого-нибудь прямого и ясного действия? Развод? Отъезд? Хоть в Чухлому.  Хотя бы попытка сделать то или другое?
ЛЕОНИД. Это понятно. Ты боишься неудачи. Приедешь – а тебя там не ждут.
МАРУСЕНЬКА.  Но само усилие, само действие стоит неудачи. И я почти уверена, что любая решимость награждается.
ЛЕОНИД.  Но решимость отнимет у тебя ту энергию, которой питается любовь. Потому что любовь твоя – это нежность и надежда.
МАРУСЕНЬКА. Какой ты умный!
ЛЕОНИД. Просто я тебя люблю и жалею.

И они целуются. 

МАРУСЕНЬКА. И только потом я сообразила, что утешал он меня текстом из песни, которую сам же мне и прислал когда-то с зоны…

В клубе  Марусенька поет.

МАРУСЕНЬКА
По ночам просыпаюсь со стоном –
Не Не сбежать мне в родные края!
И  две птицы летают над зоной –
Твоя - нежность, надежда  - моя.
Все мы ходим под общим законом.
И никто никому не судья.
Пусть две птицы летают над зоной:
Твоя – нежность, надежда – моя.
А умрем, нас приветствуют шмоном:
Душу вынь,  ничего не тая.
И опять мы по разным вагонам:
Твоя  нежность, надежда моя.

К Марусеньке подходит Надя.

НАДЯ. Как я всегда любила эту песню. Мне казалось, что она мне посвящена – я ведь Надежда. А теперь я ее ненавижу. Давай выпьем.
МАРУСЕНЬКА. Надя, что случилось? Ты же не пьешь?
НАДЯ. Как сказал поэт: «Подруга, сходим за полбанкой.  Напиться надо перед пьянкой».
Не пила до вчерашнего дня. А вчера я Олегу говорю: не забудь, завтра идем на юбилей к Марусеньке. А он говорит, что на завтра машину заказал – съезжает от меня. Ему шестьдесят пять лет! Представляешь? Шестьдесят пять!  А вот нашел молодку пятидесяти семи лет и отвалил.  Зачем я хранила эту верность? Кому это все надо?  Ведь столько было вариантов!  Твоему Васе сейчас сколько?
МАРУСЕНЬКА. Сорок девять.
НАДЯ. Вот! Ему тоже скоро шестьдесят пять будет! Самый ветреный возраст!

Надя плачет.

МАРУСЕНЬКА. Давай выпьем.
НАДЯ. Помогает?
МАРУСЕНЬКА. Помогает – проверено!

Выпивают. 
Люба пододвигает Наде большой, явно тяжелый чемодан.

ЛЮБА. Слушай, Надь, забери моего Гошку!

Надя с опаской глядит на чемодан.

НАДЯ. В каком смысле – забери?
ЛЮБА. В прямом. Вот уже я собрала его вещи. Ему сорок восемь. До шестидесяти пяти еще далеко – наживешься!
НАДЯ. А ты?
ЛЮБА. А я себе двух овчарок завела.
МАРУСЕНЬКА. Почему – двух?
ЛЮБА. Ну, так отдавали. Мать и дочь. Хозяева уезжали, искали хорошие руки.
НАДЯ. А у тебя – хорошие?
ЛЮБА. Ну, не такие,  как у Марусеньки, но для собак – отличные.
МАРУСЕНЬКА. А для Гоши?
ЛЮБА. А Гоша в бутылку лезет – ему две здоровые овчарки в квартире – too much.
НАДЯ. И что же – ты променяешь Гошу на двух овчарок?
ЛЮБА. А что – я буду ждать, когда он в шестьдесят пять лет променяет меня на молодку пятидесяти семи?
МАРУСЕНЬКА. Я не поняла: вы что – расходитесь?
ЛЮБА. Не расходимся, а я его выставила. И так, девчонки, мне хорошо с Альмой и Джильдой! Никаких претензий они не предъявляют, гуляют, сколько мне хочется, а не ноют, что холодно и дождик. И вообще – живут в моем режиме. И главное – молчат! Две недели в доме ни одной глупости не сказали.
НАДЯ. А как же секс?
ЛЮБА. С каких это пор тебя волнует секс? Мне лично он уже надоел.
НАДЯ. А я столько упустила! Вот когда я стала понимать Веру!
ВЕРА. Мне Игорь на семидесятилетие подарил французские духи: вот тебе, мамочка, аромат страсти. Ну, так духи называются, только по-французски. Короче, надушилась я, строю глазки одному парнишке лет шестидесяти, а он мне говорит: «Извините, вам нехорошо? Вы на меня так смотрите… Вам помощь нужна?»
МАРУСЕНЬКА. Идиот.
ЛЮБА. Они – мужики - все такие! Ни Альма, ни Джильда никогда бы такого не ляпнули.
ВЕРА. А в воскресенье был у меня Валерка. Ну, вы знаете. В одиннадцать собрался уезжать. И вдруг мне впервые захотелось, чтобы он ночевать остался. Ну, не обязательно конкретно Валерка, а чтобы я проснулась, а дома кто-то был. Никогда этого не любила – всегда всех мужиков ночь-полночь выставляла. А теперь вот…
ЛЮБА. Заведи собаку.
ВЕРА. Ну, да, с ней с утра и кофе попьешь, и новости обсудишь.

Люба снова двигает в сторону Веры и Нади чемодан.

ЛЮБА. Короче, девчонки! Берите Гошу! Он ненавидит завтракать в одиночестве! Вы же сами говорите, что вам нужен кто-нибудь!

Вера и Надя двигают чемодан назад – к Любе.

НАДЯ. Кто-нибудь, но не Гоша же!
ЛЮБА. Разборчивые вы какие!
ВЕРА. Это возраст. Чем старше, тем разборчивей!

К ним подходит одна из Блондинок.

БЛОНДИНКА. Простите, если вам этот мужчина не нужен, я заберу.

Блондинка легко поднимает тяжелый чемодан и уходит с ним. Женщины смотрят ей вслед. 
Вася наливает каждой из них выпить. 

ВАСЯ. Дорогие мои, не расстраивайтесь! Найдется на вас любитель-специалист! Антиквариат ценнее новодела!

Женщины выпивают.

МАРУСЕНЬКА (в зал).  Раньше мне казалось непозволительной роскошью выпивать среди бела дня, ездить в город, ночевать у Любы.
ЛЮБА (ядовито). Действительно! Как ты можешь оставить каждодневную готовку, стирку, огород?
ВАСЯ. Но это нормально – муж работает, жена – по хозяйству. Это и есть настоящая жизнь!
МАРУСЕНЬКА. Только когда Сергей уехал, мне стала казаться возможной  эта измена «настоящей жизни» и возникло подозрение, что у меня может быть право и на другую.  Побывала в Америке. «От себя не уйдешь».
НАДЯ. Ничего себе вывод! Стоило так далеко ездить.
МАРУСЕНЬКА. Я думаю, Сергей мог бы с этим поспорить, но, боюсь, в ближайшее время – это не получится. Иногда мне кажется, что только с ним я могла бы говорить часами.
МАРУСЕНЬКА (в зал). С Леонидом все было хорошо и даже замечательно.  Мы занимались сексом днем, когда Катя была в школе, а Вася уезжал за материалом или к заказчику. А потом Леонид обязательно предлагал мне поспать, ведь я так рано встаю. Но как это можно – уснуть или успокоиться, не узнав, вернее, не поняв самого важного? Как можно на следующий день или через несколько дней посмотреть в глаза человеку, про которого не додумал? Ведь это – его унизить, признать, что он того не стоит. Но я начинала думать про Леонида, а получалось – про Сергея.  Наверное, потому, что у Леонида была аллергия на шерсть. А у нас кошки Рулька и Пулька, и собаки, у каждого своя: у Васи  – старый Гром, у меня – Найда, а у Кати пудель Василек. Леонид старался с ними не очень, но время от времени все-таки чихал.
ВЕРА. А ведь чих – это знак.
ЛЮБА. Точно. Если собираешься что-то делать и чихнешь, значит, правильно собрался.
МАРУСЕНЬКА.  А если уже начал дело и чихнул, то, Сократ считал, надо бросать, все равно не задастся.
ВЕРА. А Аристотель задавался вопросом: почему чихание от полудня до полуночи считается добрым знамением, а от полуночи до полудня – дурным?
МАРУСЕНЬКА. Однако, чаще греки считали: если чихают справа от человека – к добру. Если слева – к худу.
НАДЯ. А он с какой стороны от тебя чихает? И в какое время суток?
МАРУСЕНЬКА. А, не разберешь. То справа, то слева. То утром, то вечером.

Леонид в клубе чихает.

НАДЯ. А он от жены слева сидит.
МАРУСЕНЬКА. Они очень счастливы. Ерунда – все эти приметы.
НАДЯ. Не жалеешь, что не ушла к нему?
МАРУСЕНЬКА. Ну… Во-первых, он не звал. А, во-вторых, что же мне теперь? Ни собаки, ни кошки в доме не держать?
НАДЯ. Так что ж тебе – собаки и кошки дороже?..
МАРУСЕНЬКА. Ну, не так прямо… Вот Сергей мою Найду любил. У него аллергии не было… Мне даже приснилось, что какой-то мужчина гуляет с моей собакой. Я подумала: Леонид не может – у него аллергия. Пригляделась, а это – Сергей. Я проснулась и стала гадать на русско-французском словаре:  «Когда он приедет?»  Ответ: taureau -  бык. То есть  - Телец – середина апреля – середина мая. Ведь это уже очень скоро! Максимум, что я могу успеть, это постричься и бросить курить, например. Он так и приехал – весной.
НАДЯ. Постриглась?
МАРУСЕНЬКА. Постриглась. Курить не бросила.
ВЕРА. Приехал и не позвонил – это считай, что не приехал.
ЛЮБА. А  чего ему звонить? Квартира теперь есть. Кафедру дают.
МАРУСЕНЬКА. Но ведь у нас с ним был такой секс! Он не мог этого забыть!
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Секс! Секс! Помешались все на сексе! Надо хотя бы оградить от этого Катю!
МАРУСЕНЬКА. Оградить? Но как?  Секс – не только в фантазиях. Секс во всем теле.
ВЕРА. Секс – это круто.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ну, тогда жди климакса. Климакс принесет покой.
ВЕРА. Ничего подобного! Климакс только раскрепощает, избавляет от страха беременности.  И спасая от страха смерти.
МАРУСЕНЬКА. И я сама… Мне мало его видеть, мало с ним говорить… Я хочу его трогать. И чтобы он трогал меня. Я хочу чувствовать тяжесть его тела.  Я хочу быть плотью единой, что бы это ни значило.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Даже животные занимаются сексом всего раз в году! Весной! И всё!
ВЕРА. А остальное время они только едят, едят, едят.
ЛЮБА. Нет уж! Лучше секс!
           
В клубе Марусенька поет.

МАРУСЕНЬКА (поет).
Я своего убила мальчика,
И суд признал – моя вина!
А возле вышки с автоматчиком
Ромашка выросла одна.
Он мне дарил улыбку тайную,
Я на него  смотрела ввысь.
Ох, дай сорву, дай погадаю я
На всю поломанную жизнь.
Ох, как его зацеловала б я –
И в рот, и в нос, и в глаз, и в бровь.
Со зла ромашку растоптала я
За невозможную любовь!

К Марусеньке подходит дочка.

КАТЯ. Мам,  у Вадика голова заболела.
МАРУСЕНЬКА. Возьми у бабушки таблетку.
КАТЯ. Ты же знаешь – он не принимает лекарств.
МАРУСЕНЬКА. Ну, тогда пусть водки выпьет – расширит сосуды.
КАТЯ. Он не будет пить водку – ему завтра на работу. Он хочет домой.
МАРУСЕНЬКА. Ну, хочет – пусть едет. Я не против.
КАТЯ. Тогда я тебя целую. (Целует Марусеньку).
МАРУСЕНЬКА. За него?
КАТЯ. Нет. За себя. Я с ним поеду.
МАРУСЕНЬКА. Почему? Еще рано.
КАТЯ. Ну, я же говорю – Вадик домой хочет.
МАРУСЕНЬКА. Это он хочет. А ты? Мы же договорились, что я в финале спою песню, одну – посвященную маме, другую – тебе.
КАТЯ. Вадик говорит…
МАРУСЕНЬКА (перебивает). Вадику тридцать лет. Он сам до дома доедет. Тут две остановки на метро.
КАТЯ. Конечно, я хочу остаться. И тут столько народа, кого я сто лет не видела. И очень весело. И ты сегодня в ударе – поешь замечательно. Но раз Вадик сказал – домой едем… Он же мой муж – я должна делать, как он хочет.
МАРУСЕНЬКА. Несчастная девочка.
КАТЯ. Зато ты очень счастливая!

Катя уходит. 

МАРУСЕНЬКА (поет):    
Все, что случилось, помню я,
Помню я до сих пор:
«Deus conservat omnia», -
Польский сказал мне вор.

К Марусеньке, наконец, прорывается Сергей.

СЕРГЕЙ. К тебе не пробьешься.
МАРУСЕНЬКА. Сегодня такой день.
СЕРГЕЙ. Я раньше не мог. Я всего два месяца в Москве.
МАРУСЕНЬКА. Я знаю.
СЕРГЕЙ. А почему не звонила?
МАРУСЕНЬКА. Зачем?
СЕРГЕЙ. Я соскучился. Вот пришел, слушал, как ты пела, и все снова вспомнилось.
 
На даче лает собака, Марусенька просыпается, вылезает из постели. 

ВАСЯ. Ты куда?
МАРУСЕНЬКА. Пойду проверю – что-то Найда лает. Может, у нее цепь запуталась. Надо распутать.

Марусенька выходит в сад. На скамейке сидит и курит Сергей.

МАРУСЕНЬКА.  Ты про мозги думаешь или меня ждешь?
СЕРГЕЙ. А тебе как больше нравится?
МАРУСЕНЬКА. Мне нравится, чтобы без мозгов меня ждал.
СЕРГЕЙ (бросая сигарету). Ну, иди сюда, моя хорошая.

Марусенька садится рядом с Сергеем. Он обнимает ее, они целуются.

МАРУСЕНЬКА (в зал). «И лобзания и слезы, И заря – заря…»
           
В клубе Сергей наклоняется к Марусеньке и тихо ей говорит. 

СЕРГЕЙ. Поехали ко мне.
МАРУСЕНЬКА. Прямо сейчас? Здесь мама и Вася.
СЕРГЕЙ. Ну, и что?
МАРУСЕНЬКА. А как я им завтра в глаза посмотрю, когда вернусь?
СЕРГЕЙ. Никак. Ты не вернешься.
МАРУСЕНЬКА. То есть… ты меня зовешь насовсем?
СЕРГЕЙ. Ну, да. Ты же этого хотела? Ты всегда этого ждала, моя хорошая.
МАРУСЕНЬКА (в зал). Дождалась. (Обращаясь к своим гостям). Внимание! Позвольте сказать имениннице! Тут меня все хвалили! Говорили, какая я хорошая! Да, я хорошая, и что мне с того, что я хорошая? Всю жизнь такая была – со школы. И мне это надоело! Вася, прости! Мама, не истери! Я давно уже пью и курю!  А сейчас я ухожу с Сергеем! Я его двадцать лет ждала и дождалась! Пусть вы будете считать, что я плохая! Плохая, зато счастливая!  (В зал).  На самом деле, конечно, я ничего этого не сказала. Я ж хорошая.
СЕРГЕЙ. Марусенька… Можно все переиграть…
ВЕРА. О! Я знала, я была уверена, что его притянет к тебе!
НАДЯ. Правильно! Не теряйся! Не жди, когда Ваське стукнет шестьдесят пять, и он сам загуляет. Хватай Сергея – он созрел!
ЛЮБА. Ага! Созрел и перезрел. Пора с ветки падать, а некуда. Вспомнил про Марусеньку. Пусть юбку подставит, чтоб мягко падать было.  Дорогая, это гнилой фрукт! Даже и не смотри в ту сторону!
МАРУСЕНЬКА (в зал). Он не гнилой! Он – прекрасный! Даже еще прекрасней, чем был. (Сергею). Переиграть! Какая прекрасная идея! Никогда не поздно начать все сначала! Пусть первые полвека я больше грустила, зато вторые…

Подходит Вася с футляром в руках, начинает укладывать Марусенькину гитару.

ВАСЯ. Ты права. Поезжай. С ним ты будешь счастлива. Я ведь всегда знал. Я же не идиот.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Что ж, он – доктор наук. Зав. кафедрой. И живет в квартире, а не на какой-то даче. Поезжай.
СЕРГЕЙ. Я пойду – подгоню машину ко входу, а то я далеко поставил – места не было.
МАРУСЕНЬКА (в зал). И вот он настал этот момент, о котором я только мечтала. И он оказался страшным. Больше нельзя спрятаться ни за маму, ни за Васю. Даже Катя – и та ушла в свою жизнь. Я должна решать сама… Неужели я откажусь от него?.. Неужели такой дорогой ценой приходится платить за наши давние свидания, за редкие часы нежности? Сомнительной нежности, смешанной с небрежностью, с легким презрением к себе и, наверное, ко мне… С нашим общим ощущением, что все это ненадолго, пока не подвернется удобный случай совсем выбросить меня из головы и из своей жизни.
ЛЮБА. Ты  этого снова хочешь?
МАРУСЕНЬКА.  Нет. Я всегда буду об этом помнить, и всегда буду этого ждать, если пойду с ним. Просыпаться каждое утро рядом, но с мыслью: а вдруг сегодня он передумает жить со мной и попросит уйти? Я устала, и второй раз не выдержу. Однако, любовь существует. Это подтверждается, как ни странно, именно тем, как боятся люди привязанностей. И я теперь стала такая.
СЕРГЕЙ. Ты лучший вариант изо всего, что у меня было. Шансов, что я встречу кого-то, кто будет любить меня сильнее, чем ты, мизер. Да и тебе хорошо со мной. Поехали?
МАРУСЕНЬКА. Поехали. В Чухлому.
СЕРГЕЙ. В какую Чухлому? С ума сошла?
МАРУСЕНЬКА. В обычную.  Костромской области. Я хочу жить в Чухломе. Мне там будет хорошо. Я там начну жить свою жизнь. Песни там начну писать. Я уже и припев первый придумала: «Если ты меня полюбишь, это будешь уже не ты»…
СЕРГЕЙ. Не я?.. Но ты мне нужна.
МАРУСЕНЬКА.  Если нужна  – и до Чухломы доедешь.
СЕРГЕЙ.  Чухлома – это перебор. Надеюсь, ты это несерьезно, ты же хорошая.
МАРУСЕНЬКА. Таким хорошим самое место в Чухломе.

Марусенька берет гитару, поет.

МАРУСЕНЬКА (поет)
Бежит реченька да по песоченьку,
Бережочки моет,
А молодой жульман да молодой жульман
Начальничка молит.
Ты начальничек, ключик-чайничек,
Отпусти на волю,
Там соскучилась, а может, скурвилась
На свободе дроля.
Отпустил бы я тебя, жульмана,
Да воровать ты будешь.
Ты напейся воды холодной,
Да про любовь забудешь.
Пил я воду, да пил холодную.
Пил – не напивался.
Любил жульман одну девчонку
С нею целовался.
Черный ворон кружит над лагерем,
Весть несет печальну:
Вы скажите мне, люди добрые,
Кем убит начальник?
Течет реченька да по песоченьку,
Моет золотишко.
А молодой жульман, да молодой жульман
Заработал вышку.

КОНЕЦ



_________
1 | 2 | 3






_________________________________________

Об авторах:

ЕЛЕНА ИСАЕВА

Поэт, драматург, сценарист. Выпускница факультета журналистики МГУ. Несколько сборников стихов и пьес. Публикации в русских и иностранных журналах (в том числе "Новый мир", "Отечественные записки", "Искусство Кино", "Современная драматургия" и др.). Постановки в России и за рубежом. Стихи и пьесы переведены на английский, немецкий, французский, финский, польский, китайский и др. языки. Фильм "Doc.тор" - гран-при нескольких кинофестивалей. Лауреат премии "Триумф" (малая), премии Союза писателей Москвы "Венец", премии имени Анны Ахматовой журнала "Юность", премии "Действующие лица" и многих других.
ОЛЬГА МИХАЙЛОВА

Драматург, сценарист, автор пьес, которые идут в Москве и других городах России. Автор сценария фильмов – участников и лауреатов кинофестивалей: Каннский, Берлинский, Сан-Данс, Онфлер, Кинотавр, Киношок и др. Пьесы и сценарии переведены на английский, французский и немецкий. Ставились в Европе и Америке.




скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
78
Опубликовано 02 апр 2018

ВХОД НА САЙТ